1969—1970 годов ученым удалось доказать, что кукуруза появилась в Андах уже в V тысячелетии до н. э., а некоторые другие культурные растения — в VII тысячелетии до н. э. К V тысячелетию до н. э. были одомашнены животные— ламы и морские свинки, причем процесс приручения, как считают исследователи, мог начаться еще в VII тысячелетии до н. э.
В общем, нет ничего невероятного в том, что человек проник в Южную Америку 20—25 тысяч лет назад, так как предки индейцев в это время определенно жили в Мексике. Сложность заключается в том, что на пути между Мексикой и Андами лежат труднопроходимые тропические леса Центральной Америки, которые мог ли задержать продвижение людей на юг.
В итоге наши знания о древнем Перу за последние 10—15 лет не только пополнились новыми фактами, но и сам образ доиспанского общества в представлении исследователей стал во многом иным, чем прежде. Были отвергнуты некоторые устоявшиеся гипотезы, поставлены новые вопросы.
Имя чешского этнографа, путешественника и писателя Милослава Стингла хорошо известно тем, кто интересуется культурой народов Америки и Океании. Его книги переведены на многие языки, в том числе и на русский*. И можно не сомневаться, что новая книга М. Стингла, посвященная на этот раз древним обитателям Перу, найдет такой же широкий отклик у читателей, как и предыдущие его работы.
Сразу после захвата Куско испанцы, разумеется, разграбили это тончайшее филигранное великолепие, так же как за семьдесят лет до этого инки разграбили золото Чан-Чана. Однако в своих хрониках они сохранили для потомков воспоминания о золотом саде. В их рассказах перуанский золотой сад выдавался за творение инков, чью столицу он украшал. Точно так же драгоценности, награбленные испанцами во дворце ацтекского правителя Монте-сумы, приписывались ацтекским, а не миштекским мастерам.
Из чимуского золота, захваченного во время похода Тупака Юпанки на побережье Перу, был создан огромный золотой клад бога Солнца — отлита статуя легендарной основательницы правящего рода Мамы Окльо и большая статуя бога Творца— Кон-Тики Виракочи, почитавшегося еще в Тиауанако. Из переплавленного чимуского золота была также выкована большая золотая цепь, хранившаяся в святилище инков — храме Солнца.
Незапланированный воинский успех не помог Капаку Юпанки, полководцу и сводному брату правителя Пачакути. По приказу последнего он был убит прежде, чем успел дойти до Куско и сообщить своему повелителю о завоевании Кахамарки. За захватом столицы маленького горного государства последовал ряд событий, завершившихся поражением Луны и триумфом Солнца — падением государства Чиму и победой «империи» инков. После того как Капак Юпанки на свою беду оставил в захваченной Кахамарке часть армии, у Инки Пачакути не было иного выхода, как послать новую военную экспедицию с целью овладения всей этой областью. И он направил в северную часть Сьерры Тупака Юпанки с большим войском. Поход этот оправдал надежды, возлагавшиеся на него Инкой: под властью «империи» оказались все области к северу от Кахамарки, захваченной годом ранее. Таким образом, последнее независимое горное государство Кахамарка было присоединено к «империи» инков. Но пока существовало государство Чиму, ни вассальную зависимость Кахамарки, ни власть инков над всем Перу нельзя было считать прочной и окончательно установленной. Победоносный поход Тупака Юпанки продолжался; с 30-
Врачи, лечившие главным образом с помощью целебных трав, находились на «государственной службе», поскольку получали постоянное и твердое жалованье от государства. Взамен государство, разумеется, требовало от своих служащих, медиков хорошей работы. Кто не оправдывал оказанное ему доверие и в результате недостаточной квалификации или небрежности лишил жизни государственного подданного, расплачивался собственной жизнью.
Хотя культ Луны у чиму отличался от верований их предшественников-мочикцев, остальные элементы чиму-ской культуры с мочикских времен не претерпели существенных изменений; наоборот, происходит даже некое возрождение мочикского образа жизни, несмотря на то что чиму подчас не хватает творческой силы, вдохновения, увлеченности, столь свойственных представителям культуры Мочика.
Если бы над всеми постройками Чиму полагалось помещать государственный знак этой «империи», повсюду сиял бы месяц. И хотя по традиции мы называем Перу «империей Солнца», крупнейшее и последнее из доинкских государств Чиму в действительности было «империей Луны».
80-километровый вал в долине реки Санта уже с первого взгляда напоминает знаменитую Великую китайскую стену, которая должна была охранять империю Цинь от нападок врагов. Вероятно, поэтому в газетах и в специальной литературе стену в долине Санта стали называть Великой перуанской стеной, хотя в действительности ее следовало бы именовать Великой чимуской стеной. Неправильное название привилось с такой быстротой, что постепенно превратилось в общеупотребительный термин.
Парамонга, одна из наиболее хорошо сохранившихся крепостей Чиму, выглядит особенно эффектно, когда на нее смотришь с самолета. А раз уж речь зашла о самолете, напомним, что именно с воздуха было обнаружено самое поразительное из фортификационных сооружений Чиму. История этого фантастического открытия заставляет нас вернуться на полстолетия назад, в 1931 год, когда никому не известные молодые нью-йоркцы во главе с Робертом Шиппи решили разыскивать памятники культуры доколумбова Перу с самолета (мы уже упоминали о них в нашей книге). В ту пору это была неслыханная дерзость, особенно со стороны молодых людей, никогда не занимавшихся археологическими раскопками. Так что идея Р. Шиппи вызывала не только недоверие, но и насмешки. Однако Шиппи и его «команда» вопреки всеобщему скепсису начали осуществлять свои намерения. И весьма последовательно. Восемь месяцев кружили они на маленьком самолете над Сьеррой и Костой. Измеряли, записывали, но более всего фотографировали.
Чан-Чан, зелено-белая столица большого государства, был не единственным городом чиму. Развалины других городов сохранились в Пурга-торио, неподалеку от Тукуме. Почти тех же размеров, что и Чан-Чан, достигали города Апурлек, Фадо, Кольике и Чакма. Чиму расширили мочикский город Пакатнаму, в развалинах которого археолог Генрих Уббелоде-Дё-ринг насчитал более 50 различного вида пирамид.
Чан-Чан являлся крупнейшим до-инкским портом Перу. Внутреннюю часть городской пристани можно было загородить «щитами», главный же причал был открыт со стороны океана. Однако на гигантском поле чан-чанских развалин внимание уче ных привлекает не порт и не остатки некогда сказочных общественных садов, а руины двух больших дворцов. Поскольку дворцов сохранилось только два, археологи называют их просто — Первый и Второй. Основание Первого равно 500×400 метров, Второй несколько меньше.
Ничто, даже прославленные золотые клады Чиму, не доказывает так убедительно могущество и силу этого прибрежного государства, как его столица, древнеперуанский город Чан-Чан.
Затем долиной Ламбайеке правили Льемписан, внук Оши — Чульюмпи-сан, его младший брат Сипромарка, а после смерти последнего еще один брат Чульюмписана — Фальенписан.
Страной Наймлапа, то есть не только долиной Ламбайеке, но и другими североперуанскими долинами, завладела новая династия Чиму, первоначальной родиной которой была знаменитая долина Моче, некогда принадлежавшая мочикцам. Правители государства Чиму также известны нам по именам. Само слово «чиму», как и слово «инка», означало первоначально не название народа, а титул властителей.
На прекрасном ритуальном ноже («туми») из чистого золота, найденном в Илъиме, изображен правитель с вальсового плота — легендарный Наймлап правителя удалось скрыть от народа. Новый правитель, первенец Наймлапа Сиум, заявил, что отец — так велико было его божественное могущество! — отрастил себе крылья и, подобно птице, улетел в небо. (Между прочим, первая часть имени правителя «найм», очевидно, означала «птица» или «полет», а имя его главной жены Сетерни, вероятно, значило «звезда».)
Основатель, вернее сказать — непосредственный предшественник осно вателей крупнейшей прибрежной до-инкской «империи» Перу, пришел с Севера. Он приплыл на бальсовом плоту. Легенда, которую записал иезуит Кабельо де Бальбоа в хронике «Miscellanea Antarctica», не сообщает, откуда прибыл этот правитель и к какой народности принадлежал. Однако предания сохранили его имя — Най-млап, а также имена всех его преемников. В отличие от списка правителей Сьерры из династии Пируа Пакари Манко, о которых рассказывает хронист Монтесинос, сообщения о Най-млапе, правителе с бальсового плота, содержат в себе, бесспорно, элемент историчности. Очевидно, праотец Най-млап изображен и на некоторых золотых сосудах, найденных археологами в последнее время.
Позднее М. Уле вернулся в Тиауанако и три месяца занимался его детальным обследованием. Результатом путешествия на Альтиплано явился исключительно ценный словарь языка «людей с черной кровью» — индейцев уру. В боливийской деревне Уачакалье он обнаружил среди индейцев аймара две семьи, принадлежащие к этому вымирающему озерному народу, и сумел записать, более четырехсот уруских слов, из которых лишь девятнадцать были записаны ранее.
Писарро не ошибся в своих предположениях о богатствах, хранящихся в Пачакамаке. Однако жрецы, вовремя узнавшие о его походе на священный город, успели еще до прихода завоевателей закопать основную часть драгоценностей в песок прибрежной пустыни. Впрочем, и той небольшой доли, которая осталась в пачакамакском храме, для грабителей Писарро было более чем достаточно. Они похитили более 650 килограммов золотых предметов невиданной красоты и 16 ООО унций серебряных предметов (1 унция = примерно 28 граммам).
Пачакамак — один из удивительнейших центров древнего Перу — расположен в пригороде Лимы, нынешней перуанской столицы.
Город Уари рос очень быстро. На грани I—II тысячелетий в нем уже жило более 50000 человек. Следовательно, в это время он становится самым крупным городом не только Перу, но и всей Южной Америки. Одновременно Уари был и крупнейшей перуанской крепостью. Ведь это было государство воинов. Во имя своей веры, а возможно, во имя бога с тиауанакских Ворот Солнца властители Уари проявляли себя больше как военачальники, чем как мудрые правители. Государство Уари предприняло ряд завоеватель
Фернандо Монтесинос и несравнимо более достоверный источник его информации — метис Блас Валера навели нас на след гипотетического тиауанакского государства, руководимого амауту из рода Пируа Пакари Манко. Однако в результате новейших археологических находок было открыто еще одно государство, о котором предшествующие поколения ученых имели очень мало сведений, но которое, бесспорно, взошло из тиауанакского семени.
Рассказ Валеры о правителях из династии Пируа Пакари Манко, переписанный или, точнее, поэтически обработанный Фернандо Монтесиносом, а в XX веке подвергнутый критическому анализу профессором Минзом, долгое время возбуждал лишь недоверие. Однако сегодня, когда мы уже знаем, что до «империи» инков в Перу существовали многие другие государства, нам следует в поисках основателей Тиауанако принимать во внимание и записи «перуанского барона Мюнхгаузена». Возможно, когда-ни-будь эту книгу придется дополнить главой, которая будет называться «Реабилитация барона Мюнхгаузена».
